Таланов: "Содержательное наполнение признаков Тактики-Стратеги"

 

Я предлагаю читателям разобраться с трудами Таланова В.Л. Надеюсь, кто-нибудь разберется с ними, проверит их действие на практике и выложит их в удобном формате для проверки посторонними людьми(например цифровое видео) - и покажет конкретно: где и как они работают эти описания. Важно также чтобы это было представлено на примере разных соционических типов а сами найденные эффекты представляли собой устойчивую закономерность.  Знайте что многообразие методов и способов определения соционического типа в комбинации с логической избыточностью доказательства позволит сделать типирование не только точным но и широкодоступным: одни лучше понимают одно, другие - другое - но какими бы путями соционики не шли - истина всегда одна т.к. тип - един!
 
Читайте статьи Таланова В.Л.
 
Признак «тактики-стратеги»
 
Полюс тактиков: рациональные сенсорики и иррациональные интуиты. 
 
Полюс стратегов: иррациональные сенсорики и рациональные интуиты.
 
Согласно модели «А», у тактиков интуиция в т.н. инертном блоке, а сенсорика – в контактном. У стратегов, напротив, в инертном блоке сенсорика, а интуиция – в контактном блоке. По А.Аугустинавичюте, функции инертного блока – инертны и ригидны, функции контактного блока более пластичны, «легки на подъем» для использования в качестве рабочих, контактных, исполнительских.
 
Как и в случае с конструктивистами-эмотивистами, в случае тактиков-стратегов прямой эксперимент с анкетами подтверждает, что принадлежащая А.Аугустинавичюте эмпирическая (основывающаяся на наблюдениях) интерпретация свойств полюсов рассматриваемых в нашей статье признаков хоть и не слишком подробна, а в деталях с нашими результатами порой расходится (см. А.Аугустинавичюте, 2004), но в целом и общем весьма к ним близка. В порядке небольшого отступления подчеркнем лишь, что введенное Аугустинавичюте содержательное понятие «инертных» и «контактных» местоположений функций вытекает из вторично и эмпирически исследованных ею свойств ТИМов, но никак не связано эксклюзивно с моделью «А», поэтому экспериментальное подтверждение предложенных Аушрой гипотез об основных свойствах признаков «конструктивисты-эмотивисты» и «тактики-стратеги» не может рассматриваться в качестве подтверждения верности и оправданности модели «А». Скорее, напротив, полученное опытное подтверждение содержательного наполнения двух признаков свидетельствует о несовершенстве модели: ведь на основании модели «А» никак нельзя заранее и аргументированно предсказатьтот наблюдаемый факт, что функции в программной и мобилизационной позициях оказываются более ригидными, чем творческая и контактная функции. Согласно физиологическим представлениям, уравновешенность-неуравновешенность рождается из взаимодействия возбуждения и контролирующего торможения. Но разве их баланс как-то отражается в модели "А"?
 
Согласно нашим результатам, тактики в сенсорной сфере имеют высокую уравновешенность (соответственно, хорошо развитое торможение и сознательный контроль). В сфере интуиции они не уравновешены, отличаются явным дисбалансом возбуждения и торможения. Стратеги, наоборот, уравновешены в интуитивной сфере и не уравновешены – в сенсорной. Как и в случае конструктивистов-эмотивистов, в случае тактиков-стратегов обнаруживается прямая аналогия с парциальными свойствами уравновешенности нервной системы, подробно изученными в физиологической школе Павлова-Теплова-Небылицына.
 
Рассмотрим кластеры полюсов тактиков и стратегов, выявляемые на массиве утверждений анкет, достоверно скоррелированных с признаком. 
 
Первый большой кластер (70 оригинальных анкетных утверждений) связан с уравновешенностью сенсорики. Он может быть условно разделен на субкластеры. 
 
Первый субкластер отражает у тактиков хороший контроль и торможение влечений и желаний: сексуальных, пищевых, жажды и т.п., а также отсутствие вообще каких-то явно выделяющихся, навязчивых и подавляющих, неадекватно доминантных потребностей. У стратегов – наоборот, «витальные» потребности порой сильны до навязчивости и нетерпения, требуя обязательного и скорейшего удовлетворения. Стратеги в тенденции склонны всё подчинять своим доминирующим и сильным потребностям и влечениям. У стратегов чаще встречаются и какие-либо нестандартные, ненормативные потребности: например, сексуальные перверзии. Кроме того, стратег концентрирует всё внимание только на одной цели, совпадающей с главной потребностью. Он нетерпелив в удовлетворении потребности, стремится получать подкрепление уже в начале работы, предпочитает идти к удовлетворению потребности не по кружному, а по короткому пути – поэтому работу чаще начинает с простых заданий, которые могут быть выполнены наверняка и быстро, уже в начале деятельности. Стратегу также трудно соразмерять свои финансовые возможности с желаниями и потребностями, поэтому он уступает тактику в грамотном планировании личного бюджета.
 
Кстати, все потребности, относящиеся к первому субкластеру сенсорики, имеют гипоталамически обусловленный характер. Принято считать, что подобные потребности первоочередно контролируются в цепочке «миндалина-гипоталамус» и в самом гипоталамусе, имеющем в заднем и переднем отделах оппозиционные центры возбуждения и торможения потребностей, по-разному связанные с нейромедиаторными системами. 
 
Второй субкластер у стратегов связан с трудностями изменения темпа работы, трудностью сознательного переключения во время работы зрительного и слухового внимания. У тактиков с этим нет проблем.
 
Третий субкластер у тактиков связан с управляемостью и подчиненностью сенсорного внимания. Взгляд у тактиков не прыгает по сторонам, он внимательный и управляемый, сосредоточенный, порой пристальный. Взгляд стратегов значительную часть времени случайно бегает по сторонам, скачет или плавает, находится в свободном автоматическом поиске, сканируя пространство в неконтролируемом автоматическом режиме. По этой причине тактики лучше запоминают лица людей, зато стратеги лучше себя чувствуют, перебегая дорогу с оживленным автомобильным движением – их «бегающий» взгляд в автоматическом режиме мгновенно фиксирует расстановку и скорость машин на дороге, а управляемая и сосредоточенная интуиция помогает прогнозировать локальную обстановку на трассе на ближайшие несколько секунд. В случае неподвижных объектов тактики легко и устойчиво фокусируют внимание на чем-то одном, у стратегов зрительное внимание довольно быстро начинает рассеиваться. 
 
Четвертый субкластер связан с тем, что стратеги часто автоматически обращают внимание на какую-нибудь окружающую чепуху, до которой им нет и не должно быть дела (например, автоматически подмечают чью-нибудь бородавку или характерные особенности чужой речи типа характерных покашливаний, акцента и т.п., и если даже зрительно пристально за чем-то наблюдают, то боковым зрением подмечают всё, что происходит вокруг). Тактикам до не касающихся их напрямую сенсорных мелочей не просто нет дела, они всего этого и вовсе не замечают. Оказавшись на загородном пикнике в новом месте, стратеги (как сенсорные, так и интуитивные) начинают широко слоняться по окрестностям, выискивая впечатления. Тактики же спокойно сидят возле машины, моют ее, сами купаются или жарят шашлык. Стратеги любят сидеть у костра и бесцельно смотреть на огонь, на его призрачные меняющиеся языки. Тактиков огонь не притягивает, живописать его они вряд ли станут – ни в мыслях, ни на бумаге.
 
Пятый субкластер связан с особенностями проявления черной сенсорики. Тактикам нравится ощущать свою управляемую власть над жизнью, судьбой и здоровьем людей (в среднем в большей степени, чем стратегам), зато стратеги чаще и легче срываются в прямую агрессию и в рукоприкладство (проблема с торможением).
 
Шестой субкластер связан с тем, что тактики более стратегов склонны и умеют соблюдать в сенсорной сфере общепринятый протокол. Так, в отношении одежды они обладают более безошибочным вкусом или, по крайней мере, более стратегов озабочены ее гармоничным подбором, порой прибегая для этого и к советам окружающих; на приемы надевают подходящий к случаю и не вызывающий костюм; на стадионе кричат, а на кладбище скромно молчат.
 
Седьмой субкластер связан с предпочтением профессий. Стратеги предпочитают такие профессии, где свою сенсорику можно «пустить в свободный полет», дав ей волю и за нею особо не присматривая – в расчете, что в автоматическом режиме она сама знает, что ей делать, и будет избыточно просматривать и фильтровать через себя кучу мелочей, некоторые из которых могут случайно оказаться важными: вредными или полезными. Зато к интуиции, к воображению и фантазии этот желанный круг профессий предъявляет весьма жесткие требования по произвольной управляемости: воображение надо запускать в дело быстро и оперативно, чтобы наглядно мысленно вообразить себе будущий результат работы и наметить путь к нему, причем в фантазиях нельзя слишком увлекаться, надо уметь их вовремя контролировать, тормозить и останавливать, сообразуясь с запросами клиента. Примеры такого рода профессий – дизайнер, модельер, стилист, визажист, мастер по маникюру, косметолог, кондитер, кулинар. Статистика показывает, что их часто выбирают "стратеги". Тактикам, напротив, нужны профессии с управляемой и оперативно-исполнительной, подчиненной и легко сосредоточиваемой сенсорикой при бесконтрольно рыщущей интуиции, имеющей поощряемое и постоянное право на «свободную охоту». По этим причинам тактики часто выбирают профессию археолога, эксперта-криминалиста, цензора, инспектора рыбоохраны, моряка рыболовного бота, где свободная «охота» их интуиции ничем не ограничена, а вот сенсорное внимание требуется послушное, напряженное и сосредоточенное, узконаправленное. По этой же причине тактики и просто любят удить рыбу на лодке или на бережку, мечтая о налиме и напряженно взирая на поплавок, и в силу этих же особенностей они чаще стратегов становятся религиозными и политическими фанатиками (неконтролируемость и безудержность тревожно озабоченной интуиции при рабски-послушном узконаправленном взгляде на мир), - что также подтверждается материалом проанализированных нами анкет.
 
 
 
Второй основной кластер признака «тактики-стратеги» связан с интуицией: ригидной, негибкой, независимой, непослушной, неподконтрольной, неуправляемой и неуравновешенной у тактиков и вполне уравновешенной и управляемой – у стратегов. Эмпирически он включил в себя на нашем материале 45 вопросов анкет, скоррелированных с рассматриваемым соционическим признаком, и также разбился на субкластеры. 
 
Первый субкластер отражает (у тактиков) бесконтрольно возникающие мечты и фантазии негативного свойства («плюнуть кому-нибудь в рожу», сделать врагу гадость), а также напряженные неприятные ожидания и предвидения, возникающие тоже по вине интуиции («ватные ноги» при мыслях о падении с высоты;. страх предстоящего сверления зубов при ожидании в кресле стоматолога). Соответственно, стратеги более свободны от такого постоянного непродуктивного «рыщущего» давления фантазии.
 
Второй интуитивный субкластер связан с позитивной ролью автоматической, фоновой работы интуиции у тактиков. Эта фоновая работа обеспечивает, в частности, высокое качество апперцепции у тактиков, что проявляется в преобладании согласия с утверждениями типа: «Обычно я мгновенно, "на автомате" и без рассуждений, понимаю смысл и значение любой ситуации, в которой оказываюсь»; «Всё происходящее имеет для меня вкус и смысл, всегда непосредственно чувствую некие незримые нити, связывающие меня с миром, с людьми, с завтрашним днём»; «Человек еще ничего не сказал, а я уже догадываюсь, какие мысли у него в голове», и т.п.
 
Третий интуитивный субкластер у тактиков связан с чрезмерной избыточностью, бесконтрольностью, масштабностью и размахом интуитивных образов в сочетании с непродуктивностью, которая от этого возникает. Например, это избыток непонятных для собеседника абстрактных обобщений в объяснениях, либо некритическая склонность выдавать желаемое за действительное, говорить о своих сомнительных предположениях как о состоявшихся фактах. Тут и приверженность эзотерике, и масштабность идей и фантазий с готовностью все детали и частности доверять другим исполнителям. Тут и готовность заниматься чем-либо из одного любопытства, не получая от этого никакого результата.
 
Четвертый субкластер связан с трудностями последовательного и направленного интуитивного мышления у тактиков («собственная жизнь» мыслей, их неуправлемость; быстрая скачка мыслей и идей).
 
Пятый субкластер в позитивном ключе проявляется у стратегов и связан с их способностью к произвольному воображению, быстрому мысленному и яркому представлению «по заказу» лиц знакомых людей, каких-то памятных запахов, голосов знакомых людей с присущей им окраской, воображению тактильных ощущений: прикосновения своих пальцев к наждаку, бархату, воде, стеклу, древесной коре, и т.д.
 
Шестой субкластер также проявляется в позитивном ключе у стратегов и связан с хорошей памятью на воспроизведение стихов. В целом, в тенденции, любая память у стратегов, в сравнении с тактиками, работает более послушно и исполнительно (при прочих равных условиях, поскольку основное влияние на качество памяти оказывает баланс интуиции-сенсорики).
 
Седьмой субкластер связан с расчетливостью в использовании своего времени у стратегов, что также может трактоваться в пользу управляемости интуиции.
 
Восьмой субкластер связан с предрасположенностью стратегов к научной работе в сфере биологии, физики или математики, с их способностью мысленно «держать цель» и сосредоточивать свое воображение на главной информации и главных проблемах, избегая «соскальзываний», игнорируя несущественные мелочи и побочные ассоциации.
 
Если пользоваться традиционным для физиологии высшей нервной деятельности толкованием термина «уравновешенность нервных процессов», то, как видим, получившаяся в нашем исследовании эмпирическая картина свойств полюсов признака «тактики-стратеги» довольно точно укладывается в схему высокой уравновешенности (и сознательной управляемости) тактиков в сенсорной сфере и высокой уравновешенности (и управляемости) стратегов в интуитивной сфере.